Сергей Лексутов - Ефрейтор Икс [СИ]

Поспешно оглянувшись, и не увидя никого на пустынной улице, Павел сунул пистолет в сумку. И торопливо зашагал к школе. Руки и ноги, и, кажется, даже кишки, пробирала внутренняя дрожь запоздалого страха. Он бормотал машинально:

— Вот те и Беркут… Вот те и Гонтарь… Вот те и Беркут… Вот те и Гонтарь…

В школе он первым делом кинулся к телефону, но вахтерша злорадно спросила:

— Что, позвонить?..

— Ага… Срочно надо…

— Не получится! Отключили телефон за неуплату…

Павел обежал все окрестности, но не нашел ни одного исправного телефона. Правда, на автобусной остановке стоял целый ряд телефонов-автоматов, но все они уже были новомодными карточными. Плюнув, он вернулся в школу. Света в слесарке не было, оказалось, и электричество отключили за неуплату. Только успел спрятать трофейный пистолет, заложив его прямо на верстаке несколькими вентилями, как в дверях нарисовались три фигуры с автоматами и одна без автомата, но это была длинная и сутулая фигура старшего лейтенанта, местного участкового.

Участковый строго сказал:

— Вы Павел Яковлевич Лоскутов?

— Да вроде я… — врастяжку протянул Павел.

— Не паясничайте! Вас приглашают в райотдел по поводу совершенного вами злостного хулиганства.

— Помилуйте, старший лейтенант! — вскричал Павел. — Меня же избили, и меня же заподозрили в злостном хулиганстве. Или вы усматриваете факт злостного хулиганства в том, что я упорно лупил своей физиономией по чьим-то кулакам?!

Лейтенант попытался придать себе грозный вид, заорал:

— Не издевайтесь! А то пойдете в наручниках.

Но грозный вид придать своей унылой физиономии ему было трудно. Три сержанта, топтавшиеся у него за спиной, с любопытством разглядывали обстановку в слесарке. Павел пожал плечами, повесил на плечо свою сумочку и пошел к выходу. В дверях остановился, спросил:

— Могу ли я хотя бы администрацию поставить в известность?

— Зачем? Вам дадут повестку, если, конечно, не посадят в КПЗ.

Под конвоем четверых милиционеров с автоматами его провели в школьный двор, и под взглядами ребятишек, копавшихся на пришкольном участке, посадили в патрульную машину, расписанную номерами и украшенную мигалками. Ухмыляясь, Павел подумал; завтра по всей округе разнесется весть, что арестовали самого главного мафиози города, а в школьном бассейне нашли склад оружия.

Еще больше его рассмешило то, что привели его в знакомую по позапрошлому году комнату, и за столом сидели все те же; капитан Кондратьев и старший лейтенант Гришин. Капитан, при виде Павла, сразу схватился за голову, и не смог скрыть свой испуг. Гришин, наоборот, сидел совершенно спокойно, и сверлил Павла специфическим ментовским взглядом.

Капитан тихо проговорил:

— Сань, ты новости по телевизору смотришь?

— Да ты что, какие новости?! У меня жена молодая…

— Ну вот, а у меня старая, поэтому я смотрю. Влипли мы с тобой, Санек, опять нам не видать звездочек…

Павел сокрушенно покачал головой, сделал скорбное лицо.

Капитан Кондратьев сделал строгое лицо, задал первый вопрос:

— Гражданин Лоскутов, что вы можете сказать по факту избиения вами ректора Университета гражданина Гонтаря?

— Помилуйте, граждане следователи! Это он меня избил, а я его и не трогал даже; так только, уворачивался, пытался придерживать. Но попробуй, удержи бывшего боксера, к тому же мастера спорта… Давайте, я лучше напишу все, как было…

Оба милиционера молча, терпеливо ждали, пока Павел излагал свою версию происшествия. Наконец, дописал, расписался, поставил дату. Приобщил к показаниям бумагу из травмпункта. Капитан принялся читать, потом перечитал, после чего взвыл благим матом:

— И за что же ты нас так подставил, козел пархатый?!

Павел проговорил дружелюбно:

— За козла ответишь, капитан… А вот — пархатый… Эт, ты зря… Только погляди на карту, сколько деревень по Сибири мою фамилию носят… Мой прадед с Ермаком в Сибирь пришел, а евреи тут гораздо позже появились, когда купцы обустроились, и несказанно разбогатели.

— Эй, Вась, ты бы полегче, а? — робко подал голос старлей.

— Чего полегче?! Ты только сравни; заявление ректора — бред пьяного параноика. А показания Павла Яковлевича — ясны, логически выверены, и железно замотивированы. Ты только погляди: — Когда я потребовал, чтобы Лоскутов покинул мой кабинет, он предложил мне совершить гомосексуальный половой акт. При этом снял брюки, повернулся ко мне задом и наклонился…

— О, Господи… — потрясенно прошептал Павел. — Что будет, если мои жена и любовница узнают, что я педераст, к тому же пассивный…

Капитан продолжал:

— Тогда я повторно предложил ему покинуть кабинет. А Лоскутов взял телефон и ударил им себя по лицу два раза. После чего я вскочил с кресла, а Лоскутов ударил меня лицом по голове.

— Я еще и мазохист… — с убитым видом пробормотал Павел.

Дочитав, капитан спросил:

— Вы всерьез решили мириться с Гонтарем? А из-за чего ссора-то была?

— Так он же меня из аспирантов выгнал, а потом и вообще из Университета по тридцать третьей… Дело в том, что я догадался — он подставил своего соперника под лосиные копыта.

— Ну, а чего сейчас-то собрались мириться?

— Да потому, что меня за последнюю неделю два раза пытались убить, ну, я и подумал, что это Гонтарь меня заказал. Вот и пошел поговорить мирно, что нет у меня на него ничего, и не собираюсь я его топить. А он от такой наглости буквально осатанел; как заорет, да я тебе эту бутылку в задницу вобью! И от злости схватил телефон, да как засветил мне по уху. Ну, и что мне оставалось?.. Только бежать поскорее из кабинета, он же мастер спорта по боксу. Дак он меня не выпускал, мудохал, как грушу…

Капитан вдруг злорадно усмехнулся:

— А мы вот отдадим обломки телефона и бутылку на экспертизу, и все будет ясненько.

— А бутылка-то у вас откуда? Гонтарь еще при мне ее начал распивать, когда я после нокаута очнулся у него на ковре?

— Какого нокаута? — оторопело переспросил капитан.

— Ну, какого? Он мне врезал в челюсть, после чего я отключился. Очнулся, а он сидит, мой коньяк пьет…

Капитан долго сидел, уставясь в Павла, наконец, переспросил:

— А вы уверены, что там его отпечатки имеются?

— Конечно, уверен…

— Ладно… — капитан прошел к сейфу, достал из него бутылку, аккуратно упакованную в полиэтиленовый пакет, кивнул напарнику: — Тащи три стакана, Санек…

— Ты что, Вась?.. Это ж вещьдок…

— Нам этот вещьдок любой судья в задницы запихнет, предварительно разбив о наши дубовые головы. Да и ребята в экспертном отделе все равно выпьют, чаю нальют, и будут, честно глядя в глаза, твердить, что так и було. Этот вещьдок ведь не по убойной статье проходит… Ты прикидываешь, какая абракадабра получается? На телефоне отпечатков пальцев Лоскутова нет, на бутылке тоже, а как раз, полно отпечатков Гонтаря…